пятница, 9 января 2015 г.

Виктор Постников / Проза.ру - национальный сервер современной прозы

Виктор Постников / Проза.ру - национальный сервер современной прозы

Побег из науки

 - Нельзя допустить, чтобы науки правили над жизнью, никому не позволено проявлять насилие над жизнью… То, что я проповедую, есть, следовательно, до известной степени бунт жизни против науки. - Михаил Бакунин

 - Умные не бывают учены, ученые не бывают умны. - Лао-цзы.


Наука  остается занятием для "посвященных", со своей философией и иерархией.   Нечто вроде средневекового ордена.  Эксклюзивное положение науки разделяют не только ученые, но и многие люди.

Действительно,  влияние науки на общество и окружающую среду чрезвычайно велико. И действительно,  ученые представляют собой некое подобие Ватикана, со своим "папой", своими кардиналами, и служками.  Беда в том, что наука давно потеряла связь с действительностью, и занята  своими проблемами (например, защитой Земли от метеоритов или пришельцев). Еще хуже, когда она пытается изменить действительность по своему разумению (биотехнологии, нанотехнологии, геоинженерия).  Всем хорошо известна смычка между наукой и военными разработками, поставившими мир на край гибели.

В бывшем Советском Союзе наука приобрела особый политический статус и размах. Ее  главная роль - повышение материального благосостояния и военное развитие.   Первоначальный статус науки -  непредвзятое изучение законов природы - был утерян. Наука получила поддержку государства и стала ориентироваться на технику.

Более того, наука стала своего рода главной идеологией государства, вытеснив религию, поэзию, искусство и другие области деятельности.

В других странах,  происходили аналогичные процессы,  в особенности в нацистской Германии, Англии и США. Ускоренная экспроприация науки техникой произошла во время и после Второй мировой войны.

В настоящее время, наука продолжает оставлять свой мертвящий след. Ученых, которые отказываются служить этому Молоху, не признают в академических институтах и изгоняют из ученого сообщества.

Мой побег из науки может представлять некоторый интерес для читателя.

Начну издалека. Мой отец, Иван Матвеевич Постников, попал в науку в конце 20-х годов, когда после окончания Ленинградского политехнического института, остался в аспирантуре у проф. Костенко.  Проф. Костенко поручил ему разработать тему "ударного генератора", который предназначался для  опытов Резерфорда по расщеплению атома (т.н. «генератор Костенко-Капицы»). Это была кандидатская диссертация отца. Генератор был построен в Ленинграде и отправлен в Англию.  Следующий этап - работа над электромагнитной пушкой в конце 30-х.  Это спасло его от лагерей, между прочим. Но исследования пришлось оставить, поскольку не было достаточно мощных автономных источников, а за пушкой тащился кабель от электростанции.  "Катюша" опередила эти разработки.  Во время войны отец занимается проблемой повышения мощности электростанций для фронта.  И в 1943 г защитил докторскую диссертацию.  (Интересно, что во время войны не прекращали работу научные учреждения, ВАК, журналы и т.п.).  После войны  отец был командирован Министерством образования на Украину, где заведовал кафедрой электромеханики в Киевском политехническом, одновременно разворачивая научную работу в Академии наук.  Интересны его работы в 50-60-70 гг:  это  электрический трактор, магнитогидродинамический генератор (МГД), микромашины, асинхронные генераторы, и т.д.   В последние годы  жизни пишет книгу о поэзии, переосмысливая свой путь и роль науки.

В юности у меня были совсем другие планы.  После книг Тура Хейердала (Кон-Тики), и фильмов Жак-Ив Кусто, я бредил океанографией.  Но по настоянию отца пошел в политехнический.   Учился без интереса вплоть до дипломного проекта, когда увлекся теорией электромагнитного поля.  И тогда мне раскрылась наука. Я стал углубляться все дальше и дальше, и понял, что это бесконечная вселенная, которая поглощает тебя целиком.  Как-будто ты улетаешь от Земли все дальше и дальше и забываешь, кто твои близкие, кто-ты сам, что в этом мире хорошо, что плохо.  Это увлечение наукой сродни помешательству.

Отрезвление пришло не сразу. Оно родилась из некоторых "диссидентских" книг, которые я обнаружил в библиотеке отца, из наших разговоров.  Поэзия и философия стала сильнейшим противоядием.  Кроме того, моя работа на кафедре в качестве преподавателя постепенно открывала мне глаза на всю систему.

Я увидел, что вся система образования и науки поддерживает авторитарную  систему.   Сахаров был тот, кто заставил меня трезво взглянуть на ситуацию в стране. Ведь я хорошо знал учебник физики его отца !

Следующий решающий  удар - Чернобыль.  Со взрывом реактора закончилось мое увлечение наукой.   Трудно передать всю горечь и злость, которую я испытал. Но один исход был положительный - я увидел свет.  И стал искать диссидентскую литературу, в которой критикуется наука и техника. Я вышел на  Толстого,  зеленых, альтернативную науку.  Я жадно начал читать и размышлять.  Мои опасения никто не понимал и не разделял (и это после Чернобыля!)  И сегодня у меня мало сторонников.

Развал Советского Союза, причину которого я частично вижу в неспособности контролировать технику - джина, выпущенного из бутылки - привел к дальнейшему подтверждению правильного пути - пути из науки.  В 1994 г. мне удалось посетить университет в г. Бат (Англия), кафедру электротехники и автоматики (где я мог бы остаться работать). Но я уже был другим.  В книжной лавке университета я нашел книгу Фритьофа Капры (моего знакомого - еще по "Дао физики"!), под названием «Поворотный пункт».   Я не мог оторваться от книги.  В ней было все, о чем я думал, что испытал.  Книга написала человеком, у которого совершенно другой опыт жизни, совершенно другая ситуация, но который пришел к тем же выводам, что и я.  Он был ученый-диссидент.

Я стал искать возможность опубликовать книгу, но не тут-то было. Ее отказывались публиковать.  Тогда я понял: я должен искать книги подобных авторов, переводить и публиковать самостоятельно.  В 1995 г. я посетил библиотеку "America House Library" в Киеве, и обнаружил много близких по духу книг. В частности, Родерика Нэша (Права природы), Холмса Ролстона III (Экологическая этика), Стива Талботта (Незапрограммированное будущее).  Там же впервые я вышел в Интернет.  Интернет помог мне найти таких авторов, как Жак Эллюль, Иван Иллич,  Говард и Юджин Одумы, Уильям Каттон, Джерри Мандер, Джеймс Лавлок и многих многих других.  Я был не одинок!

Следующий этап - участие в международной группе   биоцентристов.   Здесь я познакомился с другими "отщепенцами" - Дэвидом Ортоном, Арне Нейссом - и глубинной экологией - философией жизни.

Сегодня идеи ученых-диссидентов и глубинных экологов постепенно проникают в мейнстрим. Наука, в том виде, котором она существовала последние 200-100 лет, уступает холистическому (целостному) видению. Все связано со всем.  Науку нельзя отделить от этики, этику от поэзии, поэзию от природы.  Но это уже другая наука. Гетевская.  Наука, в которой качество  важнее количества, а жизнь важнее техники.

 - В.И. Постников,   д.т.н.